Историков папства поражает алчность римских первосвященников. Погоня за приумножением богатств была едва ли не одной из главных забот большинства из них. Деньги, золото — любой ценой, накопление богатств — любой ценой… Эти устремления всегда занимали первое место в планах святого престола.
Тот, кто читал книгу о Тиле Уленшпигеле Шарля де Костера, в которой отражена суровая правда жизни средневековой Европы, помнит эпизоды, повествующие о продаже церковниками и монахами грамот об отпущении грехов — индульгенций. Вдумайтесь в смысл этих слов: «грамоты об отпущении грехов». Значит, верующие получали право искупить грехи за деньги? Именно, за деньги. И до совершения греховного поступка, и после него.
Дело оказалось удивительно выгодным. Грешников на Земле имелось предостаточно, равно как и желающих купить себе право на грехи. Можно было совершать любые проступки, вести аморальный образ жизни, развратничать, обирать и обманывать ближних, заниматься разбоем и даже убивать невинных с уверенностью, что грешные деяния искупятся за определенную плату. Разумеется, тем, кто имел чем платить. Индульгенции устраивали, как вы сами понимаете, богатых. Беднота не имела средств, чтобы купить «отпущение грехов».
Но церковь, торгуя индульгенциями, и рассчитывала на богатых. У людей, которые располагали деньгами, вытягивались изрядные суммы. С одной стороны, церковь осуждала грехи, а с другой — была заинтересована в том, чтобы грешили больше, ибо от этого зависело пополнение церковной казны.
«Такса апостольской канцелярии» дает представление не только о нравах, царивших в лоне католической церкви, но и о нравах церковной верхушки, для которой жажда наживы была главной побудительной силой во всей деятельности. Там, где речь шла об обогащении, отступали на задний план и нравственные принципы, и элементарная порядочность, и даже религиозная вера. Ведь проповедуя любовь к ближнему, святые отцы проявляли поразительный цинизм по отношению к этому ближнему. Проповедуя праведную жизнь, они беззастенчиво грешили, придавая куда большее значение заботе о мирских удовольствиях, нежели заботам о спасении души. По сути дела, они узаконивали грешное поведение, разменивая его на звонкую монету.
Обиралась не только паства. Обирались рядовое духовенство и монахи. Платить надо было буквально за все. «Если монастырь намерен изменить дисциплину, дабы установить более строгий режим, он вносит в казну 146 ливров и 5 су». Собственно, за что он должен был платить? За то, что устанавливал более строгие требования к соблюдению своих предписаний? Разве это было не в интересах церкви: укрепить дисциплину среди монахов? И тем не менее следовало платить.
Папы придумывали хитроумные средства для выкачивания денег из народа. Продажа индульгенций приняла столь широкий характер, что вызывала не просто ропот, а открытое возмущение масс.
Нельзя спокойно читать документы, рассказывающие о черных деяниях римских первосвященников. Когда на рубеже XV и XVI столетий папский престол занял Лев X, он в поисках денег необычайно расширил торговлю индульгенциями, подновив и подпра-Е ив таксу на грехи, составленную еще Иоанном XXII. Но корыстолюбие заставляло его изобретать новые способы добывания золота. И он решился на то, на что не решался ни один из его предшественников. Он подписал буллу — послание, — согласно которой разбойникам на больших дорогах (а их было немало в средние века), разрешалось заниматься грабежами при условии, если часть добычи они будут отдавать в папскую казну. В подобное трудно поверить, но это исторический факт.
Да, разбойники, сделав определенный взнос, могли, не страшась кары господней, нападать на путников, грабить беззащитных людей, воровать. Отпуская им грехи, церковь, по сути дела, становилась соучастницей преступлений.
Римские первосвященники не боялись осуждения. Кто бы осмелился поднять голос и осудить самого папу! Такое было просто невозможно. Каждого, кто решился на это, обвинили бы в ереси. Ему пришлось бы предстать перед судом инквизиции. Совсем нетрудно догадаться, какой его ожидал конец.
Папство узаконило и продажу должностей — симонию. Так как папам принадлежало право назначать епископов, то они не преминули воспользоваться им для обогащения. Епископские должности начали продавать за деньги. Хочешь стать епископом — плати. А место было очень доходным. Епископы имели возможность торговать менее высокими духовными должностями, а значит, получать дополнительные прибыли.
Корыстолюбивые папы старались извлечь и здесь выгоду. Они требовали, чтобы епископы делились с ними прибылями за продажу духовных должностей, а зачастую продавали должности сами. Советский историк С. Лозинский в книге «История папства» пишет, что Анжерский епископ на церковном соборе во Вьенне в 1311 году выступил с жалобой: за 20 лет лишь в двух случаях из сорока смог самолично назначить своих кандидатов на освободившиеся духовные должности, а во всех остальных это право использовал папа, разумеется, не бескорыстно.
Масштабы финансовых сделок «наместников бога на Земле» были необычайно велики. Папы «давали взаймы» королям, знати. А те, когда требовалось, поддерживали пап.
Деньги папскому престолу нужны были постоянно. Их собирали с церковных общин в виде десятины — десятой части всех доходов. Повсюду рыскали сборщики папских податей. Но не везде они встречали понимание рядовых верующих. Случалось, что их избивали и изгоняли, а порой и убивали. По дошедшим до нас свидетельствам, в 1343—1349 годах в Германии народ жестоко расправился с папскими сборщиками. В 1358 году власти Вюрцбурга бросили в реку одного из таких сборщиков. В 1372 году верующие в общинах Кельна, Бонна, Майнца и некоторых других германских городов единодушно решили не платить никаких налогов в пользу папы.
Из разных мест шли жалобы на папские поборы, но оставались без внимания. Да и как могло быть иначе, если королевские власти сами получали часть папских доходов.
Отношения между светскими и духовными правителями складывались не так легко и просто. Власть римских первосвященников распространялась на многие страны. У каждой из них был свой правитель. Короли враждовали между собой, а папы стремились ладить со всеми, чтобы не допускать их враждебных действий против Римской курии. Основные столкновения часто происходили именно из-за дележа доходов. Но короли и папы проявляли единство, если назревали народные волнения. Папство всегда становилось на защиту «законной власти».
В первой половине XIV столетия в Англии начались народные выступления, поводом для которых было недовольство королевской политикой. Власти предприняли несколько походов против непокорных. И папы сразу оказали им поддержку, даже денежную. Народ они боялись больше всего.
Щедрыми приходилось быть папам и по отношению к кардиналам, которые помогали им в борьбе за престол. Кардиналы выбирали главу Римской курии. Тут поневоле приходилось расплачиваться.
Папы одаривали коллегию кардиналов весьма солидными суммами, а кардиналы поддерживали пап. Однако кардиналы, обуянные алчностью, не удовлетворялись папскими подачками, а беззастенчиво запускала руку в церковную казну. Их ловили с поличным, но, как правило, подобные прегрешения прощались.
Церковью правили деньги. И это не могло не сказаться на том, что во главе ее зачастую оказывались люди, для которых не было ничего святого. Добиваясь поставленных целей, они не останавливались ни перед подкупами, ни перед устранением своих соперников, ни перед кровавыми злодеяниями.
Папы заявляли, что следуют по пути Христа, думая лишь о спасении души и не помышляя о мирских соблазнах. Но как раз в первую очередь их влекли мирские соблазны.
Папы с опаской следили за возникавшими в лоне католической церкви монашескими орденами, которые объявляли себя нищенствующими. Когда в начале XIII столетия с проповедью отказа от имущества выступил Франциск Ассизский, впоследствии причисленный к лику святых, папский престол не скрывал беспокойства. Папа увидел в учении Франциска откровенный вызов духовному владыке, отнюдь не желавшему уподобляться неимущему Иисусу Христу. Но по мере того как нищенствующие ордена обретали богатство, а вместе с ним и силу, папы успокаивались и превращали их в свою опору.
Церкви не был чужд предпринимательский практицизм. Она уделяла большое внимание земным делам. Около середины XV века церковь начала открывать собственные банки. Первый такой банк был основан в 1463 году в итальянском городе Орвьето. За ним стали открываться и другие католические банки. Духовенство с большим усердием участвовало в финансовых операциях, получая благословение римского престола.
Духовная власть развращала пап. Будучи безраздельными владыками церкви, они получали возможность безнаказанно совершать жульнические сделки, обирать верующих, вести праздную жизнь, бросая на ветер золото, добытое ими без особого труда. Вседозволенность распаляла их аппетиты.
За папскую тиару — тройную корону, — которой увенчивали римского первосвященника, шла ожесточенная борьба. Тиара приносила не только власть, но и богатство. Ведь церковь давала огромные доходы, которым могли бы позавидовать самые богатые феодалы, самые влиятельные царские особы. Если на папском престоле оказывался очень ловкий человек, он получал возможность обращать его поистине в золотое дно. Таких ловких людей среди пап было немало. Они не проявляли разборчивости в средствах, когда речь шла об обогащении.
Пожалуй, нет таких пороков, которые бы не затронули во времена средневековья папский престол. Для пап не существовали ни законы, ни нормы нравственности, ни какие-либо другие сдерживающие факторы. Они преступали и закон, и мораль, и совесть, расправляясь со всеми, кто мешал им в достижении поставленных целей. Римские первосвященники прибегали к шантажу, если надо, устраняли соперников или сами, или с помощью наемных убийц.
А чего стоят торги за папский престол! Французский публицист Лео Таксиль, написавший книгу «Скуфьи и Скуфейники» (у нас в стране она выходила под названием «Священный вертеп»), рассказывает, как происходило избрание преемника папы Сикста IV. Во время выборов на конклаве — собрании кардиналов — одному из кандидатов на римский престол не хватило трех голосов. Тогда некий кардинал предложил ему добыть необходимые голоса в обмен на дворец кандидата в папы. Однако тот заупрямился, считая, что цена тиары слишком высока.
Предложивший сделку кардинал решил отомстить первому кандидату на папский престол. Он задумал возвести на него кардинала Мельфского. Но нужны были голоса членов конклава, и их стали покупать. Одному предложили замок и должность легата в Болонье, другому — замок и должность легата в папской области, а кроме того, ренту в двадцать пять тысяч дукатов, третьему, помимо замка, был обещан пост хранителя казны святого престола. Четвертому — замок и епископию в Авиньоне.
Голоса были куплены, и кардинала Мельфского избрали на папский престол. Он стал папой Иннокентием VIII.
В книге Лео Таксиля рассказывается, как папа Сикст IV продал управление арагонской церковью шестилетнему сыну неаполитанского короля. Впрочем, такие случаи были не в диковинку. Некогда папа Бонифаций VIII, о котором уже упоминалось, с циничной откровенностью заявил: «Религия сотворена честолюбцами для обмана людей». Этот девиз могли бы взять для себя многие католические иерархи, которым довелось восседать на папском престоле.
Последние Комментарии