Монахи относились к так называемому черному духовенству. А было еще особое сословие белого духовенства. Принадлежавшие к нему лица не брали обета монашества. Они жили «в миру», не отгораживаясь стенами обителей. В их обязанности входило «окормление паствы»: читать проповеди, наставлять в вере, совершать обряды и богослужения. В руках служителей церкви сосредоточивалась духовная власть в приходе или в епархии, состоявшей из десятков приходов.
Епархии — это церковные округа, которые управляли общинами на своей территории. Возглавляли их епархиальные архиереи, обычно в сане епископа. Выше на церковной лестнице стояли папы и кардиналы — в католицизме, патриархи — в православии, Таким образом, в церкви была сложившаяся иерархия.
Вполне понятно, чем более высокое положение занимал иерарх, тем большей властью он обладал и возможностями для обогащения.
Известно, что в служители церкви нередко попадали люди необразованные. Заполучив хоть маленькую власть, они стремились использовать ее в своих интересах. Собирая подаяние с верующих, они не считали предосудительным присваивать себе часть дохода. А для того чтобы увеличить его, надо было и собирать больше. Поэтому духовенство прибегало к фабрикации разного рода чудес, святых мощей и прочего, что неизменно привлекало богомольцев, которые делали пожертвования в пользу церкви.
Среди верующих распространялись рассказы о «явлениях» икон, которые сразу причислялись к чудотворным, якобы способным исцелять от любых недугов, приносить молящимся исполнение желаний. Неожиданно разносилась молва о «плачущих» иконах. Да, было и такое: висит долгие годы в церкви икона, например, с изображением божьей матери, и вдруг во время богослужения из глаз богородицы начинают капать слезы. Случалось, что старые, закопченные иконы неожиданно без постороннего вмешательства «обновлялись». Конечно, слухи об этом сразу расползались, и к храму устремлялись паломники.
Верующим и в голову прийти не могло, что они — жертвы обмана, что иконы «плачут» потому, что к ним сзади подведены полые трубочки, а «обновляются» не по воле небес, а с помощью служителей культа, которые протирали их специальными составами, освежавшими пожухлые краски.
Еще в III веке один из «отцов церкви» Ориген писал об испорченности священников, которые служат не богу, а маммоне, то есть богатству. Они расточают церковное достояние, находятся во власти корыстолюбия, прибегают к обману. Видный богослов уже на заре христианства обращал внимание на опасные для церкви явления, подрывавшие ее авторитет. Но остановить процесс разложения в лоне церкви было нельзя.
Дух разложения все более проникал в церковную жизнь. Епископы старались насаждать в приходы «своих людей», зачастую делая священниками слуг, в преданности которых они не сомневались. Такими служителями церкви было легче управлять. Для епископов не имело особого значения, насколько «его человек» сможет выполнять функции священника. Главное, чтобы он угождал покровителю. Так в лоне церкви утверждалось и развивалось угодничество.
Церковники использовали в своих интересах таинство исповеди. Оно состоит в том, что каждый верующий должен сообщать священнику не только, какие грехи он совершил, но и рассказывать о сокровенных замыслах и планах. У первых христиан существовал обычай: верующий признавался публично перед общиной и перед богом в прегрешениях. Католическая церковь ввела вместо публичной тайную исповедь, которую установил папа Иннокентий III в 1215 году.
Духовенство получило возможность добывать сведения о замыслах и взглядах верующих. А так как верили в бога и князья, и крупные феодалы, и короли, церковь обретала огромное могущество. Ее служителям было известно абсолютно все, что происходило и в домах бедняков, и в королевских покоях.
Папы старались выведать планы князей. Епископов интересовали настроения феодалов помельче, с которыми им доводилось иметь дело. Священники стремились узнать побольше о жизни прихожан, среди которых значились торговцы, банкиры, ростовщики.
Один историк образно назвал исповедь рентгеновскими лучами, проникавшими во все закоулки. Для церкви не существовало ни закрытых дверей, ни каменных стен, ни потайных ящиков, ни секретных документов.
Помните, как в романе Э. Войнич «Овод» искренне веривший в бога Артур рассказывает исповеднику о деятельности молодых борцов за свободную Италию? Тайна исповеди стала достоянием полиции, арестовавшей заговорщиков.
Известно, что в России Петр I издал указ, обязавший священнослужителей доносить властям о любых антиправительственных высказываниях, о заговорах, хотя церковники и заявляли, что тайна исповеди священна. После разгрома восстания декабристов в 1825 году в Петропавловскую крепость, где содержались арестованные, направили священника Мысловского. Исповедуя участников восстания, он выведывал у них имена лиц, связанных с заговором, и передавал в охранное отделение. Усердного прислужника охранки царское правительство наградило орденом.
Лицемерие было характерной чертой многих представителей духовенства, которые выискивали для себя место под солнцем не в загробной, а в мирской жизни. И мы еще постараемся показать это с помощью фактов истории.
Разумеется, нельзя огульно обвинять все духовенство в лицемерии. И среди священнослужителей были люди, искренне верующие, стремившиеся строгим исполнением церковных предписаний обрести желанное спасение. Были, как мы говорили, и такие, которые уходили в монастыри в силу фанатичной веры. Эта вера побуждала их подавлять естественные человеческие желания. Они оканчивали земной путь убежденными, что за праведную жизнь непременно попадут в царствие небесное, избежав адских мучений.
Несчастные не понимали, что именно религиозная вера отняла у них подлинные жизненные радости. Они растратили лучшие годы на бесполезные молитвы. Избранный ими путь был ложным. Если бы они имели возможность оглянуться назад, то, может быть, поняли, что стали жертвами чудовищного самообмана.
Однако мы ведем речь о тех верующих, которые, приняв обет служить богу, именно в религии и церкви смогли найти поддержку своим алчным устремлениям. Более того, оправдание этим устремлениям.
Обман с реликвиями и мощами? Но разве не делалось это в интересах церкви, которая создана по воле божьей? Ведь основные доходы шли в церковную кассу. Если какая-то часть и оседала в широких карманах духовенства и монахов, то они считали, что вполне заслужили ее за усердие. Зверства инквизиции? Но разве не совершались они по отношению к врагам церкви во имя ее интересов? То же самое и преследование ведьм, о котором мы еще будем говорить. Церковники и здесь не чувствовали никакой вины: они же расправлялись с нечистой силой, с сатанинским воинством.
Труднее им было оправдать разгульную жизнь святых отцов и монахов. Здесь оставалось только раскаиваться. Они грешили и каялись, зная, что покаяния вполне достаточно, чтобы чувствовать себя совершенно безгрешным.
Не стоит думать, будто церковь не беспокоили деяния ее служителей, вызывавшие общественное осуждение. Святые отцы обвиняли друг друга во всех смертных грехах. Католики, враждовавшие с православными, не скупились на слова, красочно расписывая грехопадение православного духовенства. Протес- ханты обличали католических церковников. Вместе они обрушивались на «неверных» — мусульман и иудеев, а те обличали христиан. Примечательно, что во взаимных обвинениях правы были и первые, и вторые, и третьи.
Служители религий стремились извлечь доходы из своего положения. И в этом они не различались между собой. Но наиболее благоприятные условия для злоупотреблений существовали в католической церкви, которая, накопив огромные богатства, выставляла их напоказ, не чуралась роскоши, не особенно скрывала страсти к золоту, правда, под предлогом заботы, об укреплении церковной организации. В такой обстановке, как говорится, сам бог велел ее служителям обогащаться, прибегая к любым средствам.
Церкви всегда приписывали себе исключительные заслуги в развитии духовной культуры, просвещения народов, а духовенству — в нравственном воспитании масс. Попытки идеализировать роль религии в историческом процессе — явление обычное. Но факты свидетельствуют, что именно святые отцы были носителями отсталых взглядов и представлений, способствовали их закреплению в сознании людей. О высокой культуре духовенства и говорить не приходится.
Крупнейшие художники слова эпохи Возрождения, остро и зло описавшие быт и нравы духовенства и монашества, не могли не обратить внимания на их бескультурье и невежество. Монастырские школы ограничивались тем, что учили грамоте и счету, а остальное время заполняло преподавание церковных дисциплин. Главное было воспитать школяров «в страхе божьем». И основным орудием для достижения цели рясоносные «педагоги» считали розги.
Духовенство переносило на учеников ту систему воспитания, которую ему довелось испытать самому. В одном историческом труде читаем: «Учеников секли розгами, били кулаками по голове, драли их за уши и за волосы, ставили голыми коленями на горох или на трехгранный деревянный брусок, заставляли вылизывать черту, проведенную мелом по полу, — словом, жестокость, грубость и бестолковость, механическая зубрежка церковных догматов — такова была поповская система воспитания».
Но самое страшное, что святые отцы, на которых возлагалась забота о воспитании юного поколения, пытались подавить в нем любое стремление к самостоятельной мысли. Человек, по их убеждению, должен был довольствоваться знанием «священного писания», символа веры, да тех наставлений, которыми потчевала его церковь.
Школярам приводили в пример святых, которые и грамоте не обучались, и наук никаких не знали, а тем не менее удостоились божьего внимания за праведную жизнь, непреклонную веру, за «молитвенный труд». Так формировалось и прославлялось невежество, передаваемое из поколения в поколение.
А ведь служители церкви многие годы являлись практически единственными воспитателями юношества. Они и слышать не хотели о светских школах. А когда такие школы все-таки были созданы, сумели установить и за ними церковный контроль. Еще сравнительно недавно, перед Октябрьской революцией, в школах царской России обязательно преподавался закон божий. Преподавали его, конечно, священнослужители. Они не желали отдавать никому полученное право учить и воспитывать молодежь.
В силу невежества святых отцов с большим трудом пробивали дорогу прогрессивные способы хозяйствования, научные открытия, достижения технической мысли. Любые новшества духовенство встречало в штыки. Служители церкви держались за привычный уклад жизни, за установленные порядки.
Можно вспомнить, как они противились введению прививок против оспы, подвергали преследованиям основателя новой анатомии Андрея Везалия, препятствовали использованию в медицинской практике метода обезболивания, предложенного английским врачом Симпсоном. Духовенство, которое учило, что болезни — наказание божье, заявляло, что и прививки против оспы, и обезболивание есть не что иное, как вызов самому богу. Страшные болезни косили людей, а духовные пастыри призывали молиться, совершать крестные ходы, ибо, по их словам, только всевышний способен остановить жестокие напасти.
Духовные пастыри боялись любых перемен в жизни. Они опасались, что эти перемены могут поколебать устои религии- И опасались не зря. Научные открытия способствовали вытеснению отсталых представлений.
Новое пугало церковников не только в науке, технике, медицине, но и в искусстве. Духовенство рассматривало даже театральные зрелища как угрозу религиозной вере. Служители культа пытались воспрепятствовать развитию кино. Они порой подстрекали религиозных фанатиков к разгрому кинотеатров. Еще раньше они выступили против книгопечатания.
Мы говорим о прошлом. Нет никаких оснований относить все сказанное о духовных пастырях средневековья к современности.
Но не стоит и утаивать факты истории, как пытается делать церковь.
Надо знать правду и о духовных пастырях, и об их деяниях, которые принесли людям так много бед.
Последние Комментарии