Если такие дела творились при дворе римского первосвященника, то что было требовать от священнослужителей более низкого ранга!
Обличая папство, немецкий гуманист Ульрих фон Гуттен, живший в конце XV — начале XVI столетия, писал: «Посмотрите на эту величайшую житницу мира, в которой собрано все, что награблено и отнято у народов всех стран, посмотрите на ненасытного червяка, который уничтожает в этой житнице горы зерна; посмотрите на его приспешников, которые сначала высосали у нас кровь, потом объели наше мясо, а теперь добрались до мозга и вгрызаются в наши кости, и уничтожают все, что осталось».
Эти слова, без сомнения, можно отнести и к другим служителям церкви, у которых разве что масштабы были поменьше, но в алчности они не уступали римскому первосвященнику. Имея перед глазами красноречивый образец самых безнравственных методов для достижения целей, они тоже удовлетворяли свои аппетиты, используя власть, которую получили как духовные пастыри.
Духовенство и монашество прибегали к спекуляции именем божьим, рассчитавая приумножить доходы. Каждый требовал свою долю. Требовали епископы, торговавшие прибыльными приходами, требовали священники, которым надо было расплачиваться с епископами, но не забывать и о собственных доходах. При этом низшее духовенство брало пример с высшего, с завистью наблюдая за привольной жизнью церковных иерархов.
Но особенно отличалась монастырская братия. Церковь, сделав монастыри оплотом католицизма, была заинтересована в росте их могущества и влияния. И не только церковь, но и власть имущие.
Монастыри являлись своеобразными центрами средневековой культуры, но культуры церковной, преследовавшей прежде всего сугубо религиозные интересы.
Ныне служители церкви особенно подчеркивают это обстоятельство, стремясь приукрасить роль монастырей. А вот о том, что монастыри превратились в крупных феодалов и эксплуататоров, естественно, умалчивается. Между тем, путем поборов местного населения, спекуляции на святых реликвиях, продажи индульгенций, прочих махинаций, монастыри в сравнительно короткие сроки обрели значительные богатства. Немецкий историк Э. Розенов писал: «Монастыри быстро шли к богатству и могуществу. В монастырских закромах собирались самые лучшие хлеба, в монастырских погребах хранилось драгоценное вино, в монастырских хлевах стоял жирный и сильный скот, в монастырских прудах разводилась самая лучшая рыба. Торговля зависела от монастырей, которые давали купцам среди примитивных и полных опасностей дорог средневековья убежища, защиту и места сделок. Монастырь умел воспользоваться своей хозяйственной мощью, чтобы поставить в зависимость от себя все, что окружало его, чтобы заставить все это жить им и для него».
Те, кто брал на себя обет монашества, собирались в специально возведенных обителях, чтобы изолироваться от окружающего мира и посвятить жизнь служению богу. Уход в монастырь церковь рассматривала как своеобразный подвиг. Ведь человек добровольно заявлял о своем разрыве с мирскими соблазнами. Он оставлял дом, семью, земные привязанности ради того, чтобы иметь возможность целиком посвятить себя молитвам, заботам о спасении души. Было ли это искренне?
Во многих случаях безусловно. Это, конечно, трудно понять современным людям, живущим в обществе, где господствует научное мировоззрение, а религия воспринимается подавляющей частью населения как один из очень живучих предрассудков. Но речь идет о временах, когда над сознанием людей властвовало религиозное миропонимание, а вера в бога, дьявола, нечистую силу составляла неотъемлемую черту жизни.
В монастырях следовало беспрекословно подчиняться монастырскому уставу, которым устанавливались очень строгие правила поведения. Монахи проводили долгие часы в молитвах, совершали ночные бдения, соблюдали посты, зачастую доводя себя до физического и психического изнурения. Многие верили в идеалы монастырской коммуны.
Вместе с тем среди монахов находились такие, которые видели, что монастыри открывают широкие возможности для безбедной, безмятежной жизни. Если при своем основании монастыри опирались на труд монахов, то впоследствии они стали пользоваться плодами чужого труда. Собирая большие урожаи на плодородных землях, получая богатые дары от феодалов, монастыри укреплялись экономически. Монахам не надо было работать, чтобы прокормиться. Монастырская братия имела возможность эксплуатировать крепостных крестьян. А на долю монахов оставалось только присматривать за ними.
Все это развращало обитателей монастырей. Почитаемые верующими чуть ли не в качестве кандидатов в святые, монахи с легкой совестью обирали богомольцев и паломников.
Положение монастырей и создало условия для безнравственной жизни монахов. Люди, которые заявляли, что порывают с миром, чтобы целиком отдаться служению богу, на самом деле предавались земным порокам. Средневековые документы рассказывают, что даже церковь вынуждена была бороться с безудержным пьянством монахов. Однако, несмотря на строгие указы и предписания, это не помогало. В трапезных и кельях устраивались настоящие оргии.
Про монахов говорили, что они не знали ни чести, ни совести, когда появлялась возможность чем-либо поживиться. В монастырях воспитывались леность души и леность тела. Целая армия бездельников висела на шее у трудового народа, причем бездельников узаконенных.
Монастыри были рассадниками религиозного фанатизма. Монастырские власти видели только одно средство обуздать монахов — суровый аскетизм. Они требовали от монахов «укрощать плоть», постоянно каяться в грехах, монастырское начальство считало, что лучший способ покаяния — самобичевание. Если кто-то хлестал себя бичом до крови, значит, он искренне раскаивался в прегрешениях перед богом.
В средневековых европейских монастырях самобичевание было обычным делом. Монахи, можно сказать, соревновались друг с другом, придумывая наиболее изощренные самоистязания. До нас дошли упоминания о монахе бенедиктинского монастыря Доминике Латнике, который якобы выдерживал до тридцати тысяч розог в шесть дней — по пять тысяч в день. Уж он-то мог считать, что «угодил богу».
В 1841 году некий настоятель монастыря капуцинов выпустил книжку о самобичеваниях в монастырях. В ней приводилось описание бича. «Бич — это инструмент из железной проволоки длиной в4 фута; та часть его, за которую при сечении держатся рукой, простая; та же, которая бьет, сплетена впятеро и снабжена на всех пяти концах железными шипами».
Подобными бичами Монахи хлестали и друг друга и сами себя, наивно веря, что таким путем доказывают преданность господу.
Все это поощрялось настоятелями монастыря, церковными иерархами, ибо способствовало, по их мнению, укреплению религиозной веры, религиозного фанатизма. А если монах проявлял готовность выполнить любое предписание духовных наставников, то те закрывали глаза на их аморализм, корыстолюбие, на другие прегрешения.
Последние Комментарии